Юбилей противотуберкулезной
службы Москвы

Близость реки Яузы, Сокольничья роща, малочисленная застройка и обширные массивы хвойного леса создавали уникальный микроклимат. Чистый воздух и обилие зелени считались важнейшими терапевтическими факторами, помогавшими излечению больных. Сокольники идеально подошли для строительства дома призрения: обустроенный водопровод и подача электроэнергии уже были налажены в районе, а простор Сокольничьего поля обеспечивал комфорт и необходимые условия для проживания будущих подопечных.

Для постройки зданий дома призрения братьев Боевых был выделен участок земли размером в 5 десятин (порядка 5,46 гектара), напротив Бахрушинской больницы, на Стромынском шоссе (ныне – улица Стромынка). Граничащие с участком улицы получили впоследствии свои имена в честь благотворителя – 1-ая и 2-ая Боевская улицы (сохранили свое название до наших дней), 1-ый и 2-ой Боевский переулки.

Проект постройки дома призрения разработал архитектор придворного ведомства Александр Лаврентьевич Обер – один из основателей Московского архитектурного общества, состоящий в Строительном совете при Московской городской Управе.

В конце XIX века в московской градостроительной архитектуре господствовала эклектика. Поэтому архитектурный стиль здания был выбран в соответствие с общим стилем застройки Сокольничьего поля: эклектика с элементами неовизантийского и псевдорусского стиля (в отделке зданий использовался красный кирпич различных форм и размеров без штукатурки, чтобы лучше была видна фактура материала).

Домовая церковь Николая Чудотворца с боковыми приделами святителя Петра митрополита Московского и праведной Елисаветы (во имя небесных покровителей членов семьи Боевых: самого Николая Ивановича, его усопшего брата Петра и их матери Елизаветы) была освящена митрополитом Московским и Коломенским Сергием (Ляпидевским). Первоначально предполагалось сделать домовый храм небольшим, но уже на этапе строительства Н.И. Боев решил, что храм должен быть доступен не только для обитателей богадельни, но и для жителей всего района, поэтому вместимость выросла до 100 человек. Церковь получилась большая, трехпрестольная, с трехъярусным иконостасом из итальянского белого мрамора, позолоченными царскими воротами, иконами Спаса Нерукотворного и Казанской Божьей Матери.

Внутреннее убранство храма современники признавали одним из лучших среди всех домовых церквей в Москве: «Всѣ три иконостаса сдѣланы изъ мрамора; всѣ иконы художественной работы; полы въ храмѣ мозаичные; изъ купола льется масса свѣта. Владыка долго разсматривалъ устройство храма и затѣмъ прослѣдовалъ въ алтарь, гдѣ были выложены всѣ дорогія облаченія, сосуды и другая церковная утварь. Здѣсь высокопреосвященнѣйшій Сергій обратилъ вниманіе на устройство престола, его одѣяніе и разспрашивалъ о приготовленіяхъ къ освященію. Выйдя изъ алтаря, онъ благословлялъ всѣхъ собравшихся въ храмѣ и затѣмъ снова обратилъ вниманіе на рѣдкое благолѣпіе храма. Затѣмъ владыка поднялся во второй этажъ дома и прослѣдовалъ на церковные хоры для призрѣваемыхъ и отсюда опять обозрѣвалъ богатое церковное убранство. Послѣ осмотра церкви митрополитъ посѣтилъ одну изъ палатъ Дома, въ настоящее время совсѣмъ законченнаго отдѣлкой» (Московские церковные ведомости, № 21, 21.05.1984. Стр. 6).

Застройка владения была подчинена строгой симметрии: основой композиции была богадельня, главный фасад которой выходил на Стромынское шоссе, справа и слева главными фасадами вдоль 5-ой Сокольничьей улицы и 1-му Боевскому, но с большим отступом от дороги – дома с бесплатными квартирами, за ними на территории находились одноэтажные каменные корпуса служб, погреба и баня. Корпус служб располагался вдоль Бабаевской улицы (бывшая 5-ая Сокольничья улица) и просуществовал до 1950-х гг. Здание «Боевской бани» – одноэтажное с мезонином в центральной части, сохранилось до настоящего времени в руинированном состоянии (1-й Боевский переулок, д. 2/12, стр. 9).

Главный корпус богадельни – это двухэтажное с подвальным этажом здание, на обоих концах которого находились надстройки, образующие частичный третий этаж, в центре здания возвышался купол располагавшейся в нем церкви с трехарочной звонницей и тремя колоколами. Внутрь храма можно было попасть через главный вход на первом этаже. На втором этаже с западной стороны были устроены хоры, но которые можно вели два боковых входа.

По уставу богадельня была предназначена «для бесплатного призрения лиц обоего пола, всех сословий, православного вероисповедания, не имеющих средств к жизни и не способных к труду по старости или физическим недостаткам, преимущественно из московских обывателей и иных лиц, проживших в Москве более двух лет…», прожившие в Москве менее двух лет не принимались.

На первом этаже размещалось мужское отделение, состоящее из 11 палат для здоровых, одной палаты «для слабых», лазарета и двух ванных комнат с туалетами, общая для мужчин и женщин столовая и буфетная комната, приемная врача, контора и квартиры смотрителя, эконома и псаломщика.

Все помещения для призреваемых непосредственно сообщались с широким светлым коридором вдоль фасадной стены здания, во всю его длину, служащим местом прогулок для подопечных богадельни.

Второй этаж, куда вели из нижнего коридора три широкие каменные лестницы (сохранились и поныне), был распланирован аналогичным образом. Здесь находились 16 палат женского отделения богадельни, из которых 12 – для здоровых, две – «для слабых» и две – под лазарет; одна общая ванная комната, квартиры священника и дьякона и такой же, как и на первом этаже, коридор.

Квартиры служащих располагались на обоих этажах в концах здания и поворотом коридоров отделялись от общих помещений. На третьем этаже, размещались квартиры бухгалтера и фельдшерицы, кладовая для личных вещей призреваемых. В подвальном этаже находились покойницкая, кладовые, столовая для прислуги и кухня.

Палаты для призреваемых были в основном небольшие (по меркам тех времен), рассчитанные на 6-12 человек. Кровати стояли в два ряда, изголовьями к боковым стенам и образовывали посредине просторный проход; окна во многих палатах были поставлены комнатные растения, что по мнению современников «вместе с малым размером палат придавало им уютный вид». Только одна палата имела больший размер и была рассчитана на одновременное размещение 45 человек. Во всех палатах и коридорах было много воздуха и света, полы в палатах были выстланы дубовым паркетом, полы коридора украшала мозаика (частично сохранившаяся до наших дней). Корпус имел духовое отопление и был подключен к центральной системе канализации и водопровода.

Газета «Московские ведомости» от 18 октября 1916 года писала: «При городском доме призрения братьев Боевых, в Сокольниках, был открыт новый госпиталь на 100 человек, устроенный в двух новых зданиях».

Учитывая общую вместимость самой богадельни до войны (~300 человек), выделение трети всех мест под лазарет (100 коек) было значительным вкладом в общегородское дело помощи фронту, кроме того, в здании продолжали проживать и штатные призреваемые.

После революционных событий 1917 года Боевская богадельня и ее обитатели столкнулись с радикальными переменами. Во многом благодаря тому, что в здании уже располагался военный лазарет, оно сохранило свой медицинский профиль и в 1918–1920 годах здесь продолжали лечить раненых, но уже пострадавших от Гражданской войны.

В 1919 году домовая церковь подверглась ограблению. Согласно материалам уголовного дела Народного Суда Сокольнического района №-57-1919 от 7 марта 1919 года общая сумма ущерба составила свыше 100 000 рублей, была похищена большая часть богатейшей серебряной утвари.

В качестве одного из свидетелей по делу выступал действующий причт (священник) Николо-Боевской церкви протоиерей Александр Крылов. Грабителями были шесть венгерских военнопленных, которые проникли в помещение храма, украли и вынесли имеющие ценность серебряные предметы, части облачения священнослужителей и церковное вино (употребив его на месте), крушили церковную утварь, «раздирали и ломали священные предметы» и осквернили алтарь.

В итоге к уголовной ответственности были привлечены двое: Югас (Юхас) Иштван и Кайзер Кристоф (троим обвиняемым удалось бежать, а один из грабителей Роберт Пельфер отравился до суда), их приговорили к трем годам тюремного заключения, хотя адвокат подсудимых просил об условном сроке и высылке за пределы России. На суде обвиняемые заявили, что приговором недовольны и считают его слишком суровым «не по их проступку». Украденные церковные ценности найти и вернуть не удалось.

То немногое ценное, что осталось от некогда богатого убранства храма было конфисковано в апреле 1922 году в пользу молодого советского государства, когда в столице, как и по всей стране, проходила обширная «операция» по изъятию церковных ценностей; по данным сводки Московской губернской комиссии о ходе работ по изъятию церковных ценностей в Сокольническом районе из храма Николая Чудотворца было изъято «серебра – 18 фунтов 6 золотников» (порядка 7,4 килограммов).

Церковь и богадельню вскоре после этого окончательно закрыли, а в здании были размещены структуры новой советской власти.

В 1924 году здание было передано Больнице имени профессора А.А. Остроумова для открытия в нем коек для больных чахоткой (туберкулезом).

В марте 1926 года учреждение обрело свой окончательный медицинский профиль: здесь открылось туберкулезное отделение на 248 коек. Переоборудование корпуса потребовало колоссальных усилий и перестройки внутренних пространств для размещения оборудования и под нужды тяжелых больных.

Именно эта трансформация ознаменовала начало новой вехи в истории учреждения. Преодолев период послереволюционной нестабильности, бывший Дом призрения сменил статус временного пристанища для обездоленных и беспризорных на роль передового медицинского центра. Вновь став местом надежды и исцеления, организация вернула себе исконное предназначение – служение на благо жителей города и спасение человеческих жизней.